Дмитрий Зеленцов

Телемская обитель - прибежище Квинты

Телемская обитель - прибежище Квинты

Описывая Телемскую обитель (не путать с пародией на неё, которую в своё время пытался организовать «великий зверь»!), Рабле, участник «Ангелического общества» и великий певец войны Кварты и Квинты, рисует перед нами идеальное сообщество Квинты, отгороженное от бурь и страстей внешнего мира. Итак, сама обитель описана в конце I книги «Гаргантюа и Пантагрюэля». Её строит король Гаргантюа, «потомок исполинов», для Жана-Зубодробителя, воинствующего монаха (недвусмысленный намёк на тамплиеров!) в благодарность за военную поддержку.

Само здание имеет форму шестиугольника, в углах которого выстроены башни (классический иероглиф Квинты!), причём, судя по названиям, они ориентированы по звёздам и сторонам света, то есть аббатство возводится в соответствии с принципами священной архитектуры. Кроме того, «здание было семиэтажное, если подвальный этаж считать за первый» (намёк на герметическую семеричность, проявленную в том числе и в самом человеке, более чем очевиден). Таким образом, уже одной своей архитектурной формой Телемская обитель претендует на то, чтобы стать «философской обителью» в духе Фулканелли.

Это своего рода контр- или антимонастырь, поскольку сюда будут принимать как мужчин, так и женщин, причём только тех, что «отличаются красотою, статностью и обходительностью». Более того, там введено «правило, воспрещающее женщинам избегать мужского общества, а мужчинам – женского».

И это недвусмысленный намёк на сексуальный практики, в которых центральное место занимает именно работа и взаимодействие с женским, «лунным» принципом (столь важным в квинтианском понимании герметики и играющем определяющую роль на ключевых этапах Делания) ), поскольку «всё в обители подчинялось желаниям дам».

Цель его, как явствует из пространной надписи на главных воротах, избавить обитателей от страстей внешнего мира, будь-то религия (!), судебные тяжбы, денежные заботы или болезни.

Здесь нет «ни часов, ни циферблатов», то есть, проще говоря, здесь нет времени, здесь царствует вечность. Это важнейшее указание Рабле говорит нам о том самом состоянии «остановленного времени», к которому стремиться Квинта. Нечто подобное, четыреста лет спустя, мы встретим в «Алисе в Стране Чудес» ещё одного «ангелического» автора, Льюиса Кэрролла.

Это вечное блаженство и наслаждение, ибо вся жизнь обитателей Телемского аббатства «подчинена не законам, не уставам и не правилам, а их собственной воле и хотению». «Их главный устав состоял только из одного правила: ДЕЛАЙ, ЧТО ХОЧЕШЬ…» Причём в отличие от позаимствовавшего сей девиз для своей псевдорелигии Кроули, который попытался придать ему некий глубинно-завуалированный смысл, и Рабле, и Квинта толкуют сии слова прямо и недвусмысленно: делай то, что хочешь!

Ибо согласно квинтианской доктрине предопределения, человек (прежде всего, естественно, аристократ-квинтианец) в принципе свободен от греха, «ибо людей свободных, происходящих от добрых родителей, просвещённых, вращающихся в порядочном обществе, сама природа наделяет инстинктом и побудительной силой, которые постоянно наставляют их на добрые дела и отвлекают от порока, и сила эта зовётся у них честью».

А под сенью Телемской обители и собрались преимущественно аристократы: «Все это были люди весьма сведущие, среди них не оказалось ни одного мужчины и ни одной женщины, которые не умели бы читать, писать, играть на музыкальных инструментах, говорить на пяти или шести языках и на каждом из них сочинять стихи и прозу. Нигде, кроме Телемской обители, не было столь отважных и учтивых кавалеров, столь неутомимых в ходьбе и искусных верховой езде, столь сильных, подвижных, столь искусно владевших любым родом оружия; нигде, кроме Телемской обители, не было столь нарядных и столь изящных, всегда веселых дам, отменных рукоделиц, отменных мастериц по части шитья, охотниц до всяких почтенных и неподневольных женских занятий».

Таким образом, великий Рабле оставил нам описание своего рода квинтианского инициатического центра, вне времени и пространства, где безгрешные избранные вкушают плоды вечности.