Дмитрий Зеленцов

О надгробии Андреа Кановы

Надгробие скульптора Антонио Кановы, маркиза д’Искиа (1757-1822) даёт нам прекрасный образец египетского влияния не просто в европейском искусстве, но именно в погребальной образности. Канова родился в семье каменотёса (!), начал свою карьеру в венецианских аристократических кругах (!). Одно время был близок к Императору Наполеону, являвшему собой в своё время один из (если не самый грандиозный) центров эзополитической силы, каковые, следуя за Грассе д`Орсе, стоит назвать квинтианскими. Стоит напомнить, что именно знаменитый Египетский поход Наполеона вызвал в Европе всплеск "египтянства", а также, по некоторым сведениям, позволил установить (точнее, восстановить) связи европейцев с подлинной египетской традицией. Именно с Квинтой следует связывать распространение "египтянства", поскольку именно в Древнем Египте её представители видят идеал магического государства, именно древнеегипетское учение о достижении бессмертия они считаю предшественниками собственных магико-герметических практик. А какой образ связывается с Древним Египтом в первую очередь, если не пирамида? Зримым выражением воззрений подобного рода и предстаёт перед нами указанный монумент. Причём вполне правомерно будет предположить, что это не просто дань моде, но вполне недвусмысленный намёк на, скажем так, интересы самого Кановы, если не вообще один из особых артефактов, о которых нам поведал Фулканелли (поскольку свой мавзолей, находящийся в одном из соборов(!) Венеции, Канова спроектировал сам!). Символ вечности, надежды на вечность, указание на обретение бессмертия.

О надгробии Андреа Кановы