Наука - новый шанс для веры?

ОткрытиеВ современном западном мире люди привыкли доверять науке и мало доверяют религии, в лучшем случае воспринимая её как красивую, ни к чему не обязывающую традицию, в худшем – как дремучее суеверие. А что если однажды наука докажет, что религия была права? Например, что Бог существует? Или что есть жизнь после смерти? Возьмёт ли тогда она себя функции религии? Сможет ли дать ответы на теологические вопросы? Более того, а не даст ли наука новый шанс вере? Не возникнет ли некий грандиозные синтез, который позволит обновить религию?

В последнее время подобные вопросы начинает задавать само научное сообщество (прежде всего, нейронауки), результатом чего стало, например, возникновение такой междисциплинарной сферы как нейротеология.

Не отстает и сфера массовой культуры, чутко реагирующая на тенденции времени (а порой и задающая их), прежде всего, киноиндустрия, свежий пример чему фильм «Открытие» (The Discovery), чей сюжет вращается вокруг проблемы сохранения человеческого сознания после смерти его носителя, физического тела.

Гениальному учёному аппаратными методами удается зафиксировать выживание сознания. По его словам, «часть сознания после смерти тела переходит в новую грань существования». Открыв «новую грань бытия», хотя и не сумев выяснить, что она из себя представляет, он переворачивает мир и человеческую культуру.

То, о чем издревле говорили священные традиции, о чём тысячелетия назад было сказано, например, в «Египетской книге мёртвых», обретает зримые очертания для современного человека. И то, что в древности предназначалось для элиты, для прошедших особые обряды посвящённых, теперь пытаются обрести массы. В результате, на планете вспыхивает волна суицидов, совершаемых теми, кто желает переселиться на «новую грань». Люди видят в ней «второй шанс», и в итоге миллионы глупых и бессмысленных жизней прерываются миллионами таких же глупых и бессмысленных смертей.

Теперь учёный вынужден скрыться от внешнего мира, от многочисленных поклонников и недоброжелателей. С небольшим кругом последователей он продолжает свои эксперименты, желая выяснить, что же это за «новая грань», о существовании которой он так неосторожно и неосмотрительно оповестил мир. «Мы открыли для этих людей дверь, теперь надо показать, что за ней».

Наподобие магов древности, искавших ответы на загадки мироздания, учёный живёт в замке на острове, и, хотя его лаборатория заполнена не алхимической посудой и не магическими инструментами, а высокоточными приборами (наподобие аппаратов для МРТ), творятся здесь поистине чудеса. Даже его собственный сын полуиронично-полусерьёзно именует его «волшебником».

«Сначала мы открывали новые земли, затем полетели в космос. Теперь нам интересно узнать, что будет после жизни». Фаустианский порыв к познанию оборачивается настоящей «техномагией».

Но из такой «техномагии» постепенно начинают вырисовываться контуры настоящей «технорелигии». Здесь «новая грань» начинает играть роль «иного мира», учёный, её открывший, становится (как минимум) пророком со своими преданными последователями, сомневающимися в «вероучении» и даже отступниками… Финал же картины ставит вопрос о потенциальной, если можно так выразится, мультимодальности человеческого сознания и человеческого бытия.

В итоге, наука превращается в религию, а религия становится наукой. Не к этому ли на самом деле мы идём?

Дмитрий Зеленцов